Я пересек двор, вошел в какой-то коридор и вскоре оказался в громадном холле, по которому расхаживали мужчины и женщины с черными портфелями в руках; некоторые были в адвокатских мантиях. Я постеснялся спросить у них, как пройти к лестнице 5.

Дежурный за столиком махнул рукой куда-то в конец холла. Я вошел в пустой зал; сероватый свет лился в эркерные окна. Я долго бродил по этому залу и никак не мог найти лестницу 5. Мне вдруг стало страшно, до дурноты, как бывает в кошмарных снах, когда никак не можешь добраться до вокзала и знаешь, что времени почти не осталось и твой поезд вот-вот уйдет.

Нечто подобное уже было со мной однажды, двадцать лет тому назад. Я тогда узнал, что мой отец лежит в больнице Питье-Сальпетриер. Я не виделся с ним, с тех пор как вышел из детского возраста. И вот решил навестить его, сделать сюрприз.

Помню, как я много часов блуждал по огромной территории больницы в поисках отца. Заходил в ее старые корпуса, заглядывал в общие палаты с рядами коек, спрашивал медсестер, и все указывали мне в разные стороны. Под конец я даже усомнился, что мой отец существует на свете, в сотый раз обходя величественную часовню и все эти корпуса, тоже какие-то нереальные, не изменившие своего облика с XVIII века и напоминавшие о Манон Леско и временах, когда это место под зловещим названием Главный приют служило тюрьмой для девушек легкого поведения, ожидавших высылки в Луизиану. Я бродил по вымощенным булыжником дворам, пока не стемнело. И не смог отыскать отца. Я так никогда его больше и не увидел.

emp

Но лестницу 5 я все же нашел. Поднялся на шестой этаж. Длинный коридор, череда дверей. Мне показали ту, что мне была нужна, под номером 501. Коротко стриженная женщина с равнодушным видом спросила, что мне угодно.